ООЗЖ "КиС"

Tisa-Zoia, класс!!!!

Звук мурррчащего Кота -
самый мой любимый звук.
Это вам не тра-та-та,
это вам не стук-тук-тук.
Я печалюсь от бум-бум,
часто хмурюсь от бам-бам,
создающих жуткий шум,
создающих страшный гам!

Если вдруг заметит Кот,
что печален я и хмур,
тотчас песню запоёт
под названием
МУР-МУР.

Так уютно мне,
когда
в тишине услышу вдруг
звук мурррчащего Кота -
самый
мой
любимый
звук.

Нет на свете горше бремени
Добывания постов.
Посвятите лучше время вы
Целованию котов –

В тепло-бархатные пузики
И в прохладные носы,
В мягки лапки-царапусики
И в щекотные усы.

Умилясь до невозможности,
Гладьте шелковую шерсть:
Кот нас любит не за должности,
А таких, какие есть!

Размурлычется, обласканный,
Полосатый ваш кумир –
И рождественскою сказкою
Снизойдет к вам в душу мир.

Позабыв про горе прежнее,
Цены, снег, зануд и дур,
Сами вы, как он, разнежитесь,
Подпевая: «Мур-мур-мур!»

Мы сидим, взаперти , в наших тёплых квартирах
и чего-то от жизни хорошего ждём,
а взгляни - за окном, в голом скверике стылом
бродит кот под осенним холодным дождём.
Он не жалуется на судьбу и погоду --
- всё равно его некому выслушать здесь...
С лап стряхнув осторожно холодную воду,
свою жизнь принимает такою, как есть.
Посмотреть на него - вроде даже доволен
он кошачьим таким положением дел:
всё равно изменить ничего в нём не волен,
как бы этого он всей душой ни хотел.
Ему в радость найти тёплый люк, чтоб погреться,
и навес от дождя, не мочить чтоб хвоста.
Знает он, что от осени некуда деться,
ну а солнечный день - это просто мечта...
Счастлив он, что случайный прохожий
не ударит его ни за что, просто так,
от того, что луч солнца, на лето похожий,
приласкает его - разве ж это пустяк?
Люди мимо проходят, спеша как обычно,
на кота только мельком взлянув на пути.
Утвердились мы все в этой мысли привычной,
сложно в мире счастливей кого-то найти:
Мол у кошки семь жизней, мол ходит, где хочет
и гуляет, к тому же, сама по себе,
да и может ли кот чем-то быть озабочен?
Человечьей сочувствовать надо судьбе!
И никто не подумает мыслить иначе,
в плен захвачен делами и нынешним днём,
и никто не заметит, что кот тихо плачет,
сидя в сквере под грустным осенним дождём...
Ты, спеша, поутру, не гонись за часами
и кота повстречав в лабиринте аллей,
посиди рядом с ним, почеши за ушами --
- мир от этого станет намного теплей.
Он тебе благодарен за это участье,
по кошачьи, без громких напыщенных фраз,
ведь котам, как и людям - так хочется счастья;
да и друга нашёл себе каждый из вас.

Трошку переделочка, но как всегда точное описание моего котейки))

Унылый мой Цезарь гуляет по кухне.
Глаза его жёлты и в меру наглы.
Он мне намекает, что с голода пухнет.
Пусты все кастрюли, шкафы и углы.

Печальный мой Цезарь внимания ищет,
Все дверки проверит ещё и ещё.
Есть где-то запасы не съеденной пищи,
Но допуск для Цезаря там запрещён.

Мяукнет ли Цезарь настойчиво или
Покажет ли взглядом, что миска чиста,
Вы только что мясом его накормили?
А с виду не скажешь, что кошка сыта.

И, дрогнувши сердцем, котлету с подливом
Отдайте несчастному зверю тотчас.
Котэ закопает добавку брезгливо
И с видом довольным отстанет о Вас.

Караулит кошка миску,
Смотрит жалобно в глаза.
Мясо очень, очень близко
Варят добрых пол-часа.

Невозможный срок для кошки!
Нестерпимый беспредел
Отражаться в чистой плошке,
Если ты весь день не ел.

Ну не весь. Но утром точно,
Нарушая все права,
Дали рыбки худосочной
И сметанки – грамма два.

А котлеты пожалели,
Это сердцем не понять!
Сами штук двенадцать съели,
Кошке дали только пять.

Молока налили мало,
Оторвали полблина.
На пол кое-что упало…
Видно, в городе война.

Час подобной голодовки
Убивает новичков.
Не спасает ни перловка,
Ни пюре из кабачков.

Сесть пришлось напротив миски,
На последнем рубеже:
– Дайте ж мяса вашей киске!!
Хватит мучить-то уже!

Кот гонял по кухне муху,
Открывал пошире пасть.
Не хватало мухе духа,
На кота в ответ напасть.

Муха пряталась в тарелки,
Метя скрыться на балкон.
Кот скакал быстрее белки
И посуду бил как слон.

Неожиданно со стула,
Или может быть с окна
Что-то на пол громыхнуло,
И настала тишина.

Ничего себе, охота!
Ничего себе разгром!
Посредине кухни кто-то
Завывает под ведром.

А под сахарницы крышкой,
Не способна сделать «бзззык»,
На спине лежит с одышкой
Муха, высунув язык.

Ты ушел, ускользнул от меня на ТУ СТОРОНУ,
Словно снег слезами в ладонь растаял.
Я ищу тебя по бескрайнему городу
И скучаю, скучаю, скучаю, скучаю..

Опустевший дом приглашает к отдыху,
Тишина отдается в стенах мурлыканьем...
Я вожу руками по воздуху
И глаза вижу - солнца бликами.

И сгущается воздух в ладонях шерсткою,
Мокрый носик руки касается...
В каждом шорохе тебя чувствую,
Представляю - и получается!

Растянулся во весь рост, невидимый,
Лапкой с ниточкой вновь играется.
И я снова тихонько «кискаю» -
Не от ветра же нить качается!

А глаза его все следят за мной,
Кот мурлыкает и печалится:
Ведь он рядом, он здесь, со мной,
Только с ним никто не играется...

Ходит хвостиком по следам моим,
Все высматривает себя - нового,
Чтобы мне не разминуться с ним.
Кем вернется в мой дом снова он?

Я узнаю вмиг, зацелую с охами...
Заласкаю. О Боже, как я скучала!
Ничего, что ко мне ты вернулся крохою,
Мы с тобой опять все начнем сначала.

Снова будут руки с царапками,
Я усну под твое мурчание...
Ты обнимешь мой пальчик лапками.

…Так закончится отчаяние…

Правда, для кошки несколько странно
Знать высоту
Ноты, которой грохочет консервная банка,
Крепко привязанная к хвосту?..
Звать по имени злого дворника,
Помнить породу пса,
Который носится без намордника,
Ищет, кого покусать.
Высчитать, сколько пролетов лестничных
В каждом из тех подьездов,
Куда пригласили по-человечески -
Сожрать, что дадут – и исчезнуть...
Правда. Ведь это же так естественно -
Видеть, что кошки не плачут,
И не понять, как бывает тесно
Боли в теле кошачьем...

Не в этой жизни,
миром выше,
где линии и звуки странны,
ходил пушистый кот по крыше
и ел на завтраки туманы.

Висел на звездах,
спал годами,
ждал, что закончится свобода
и оставлял следы когтями
на занавеске небосвода.

Мурлыкал громко -
пусть проснутся
кометы с длинными хвостами.
И молоко луны из блюдца
лакал безлунными ночами.

И в мире этом,
жизнью выше,
где из минут плетутся годы,
я помню запах снов на крыше
и скуку смертную свободы…

У кошачьего бога висит на усах паутина,
Достает он кальян и пускает колечками дым.
В золотистых зрачках его светятся два апельсина,
И седой его хвост наподобие седой бороды.

Ему молятся кошки - дурнушки, глупышки, хромушки,
И он сделает так, чтобы в марте пришла к ним любовь.
Он на облаке спит. И там его чешет за ушком
Человеческий Бог.

Мой хозяин - ленивый и сонный чудак,
У него есть усы и невеста.
Я от скуки грызу его новый пиджак
И очки загоняю под кресло.
Уношу со стола пару жёлтых конфет,
Что когда-то оставил он к чаю,
Но хозяин мой спит, ему дела и нет,
До того, как я сильно скучаю.
Я печально качаюсь на люстре - я кот,
Но с неё я лечу словно птица...
Я роняю часы и вишнёвый компот,
А ему что-то страшное снится.
Звонко падают чашки, тарелки и таз,
И та ручка, которой он пишет...
Я мурлычу, мурлычу потом целый час,
Притворяется он, что не слышит.
Он храпит. Он лежит как большая гора.
Вот такое моё невезенье...
Он не хочет вставать, а пора бы, пора.
Ведь четыре утра! Воскресенье!

Мои лапки вновь замерзли,
Пнули снова во дворе,
Лишь за то, что я бездомный
Подошел к людской норе…

Что я вас кусать собрался?
Иль царапать и шипеть?
Подружиться собирался
Гладился о ноги ведь.

Неприятен оказался,
Хоть я чистый и босой,
А я так хотел и рвался
В место, что зовут, домой…

Не виновны мои ушки,
Что оставили меня
Возле дома, на опушке,
Прямо на исходе дня.

Я смотрел в глаза что прежде
Мне дороже были всех.
Что я глупый? Иль невежда?
Я мешаю? Лезет мех?

Я и плакал и мурлыкал,
Но всежь скрылись, не пришли
Сел на камушке захныкал,
Помолился, что б нашли…

Ведь у нас есть тоже Боги,
Помогают, все простят
Ну а коль протянем ноги-
Приласкают, приютят.

Но сейчас я жив и буду,
Не хочу я вновь грустить,
Я вам людям все забуду,
Все грехи готов простить.

За того, кто не ударит,
Лишь за то что побежал,
Кто любовь свою подарит,
На коленях что б лежал.

Что б мурлыкал лучше песен,
Что б ласкался, согревал,
Что б играли с другом вместе,
Что б меня он обнимал.

Мне ведь многого не надо,
Ничего я не прошу,
В уголке я тихо лягу
Даже "мяу" не скажу

Кто полюбит - не обидит,
Не оставит погибать,
Он в моих глазах увидит,
Что я жизнь готов отдать

Мои лапки вновь замерзли
Посмотрите, весь в слезах,
Ой, а я любовь увидел.
У того кто взял, в глазах....

Где гулял? Ну, почему с крыши?
Дай поесть и не шипи шибко.
В холодильнике одни мыши.
Где филе из золотой рыбки?
Милая, к чему твои вздохи?
Нет верней кота, чем я, честно!
Что? Чужие, говоришь, блохи?
И не стыдно? Хватит всем места.
Видела, с кем я вострил лыжи?
Лучше не буди во мне зверя...
С кошкой драной ? А с какой? Рыжей?!
Даже хвост стоял трубой? Верю.
Всё равно ты лучше всех, Мурка!
По фигуре и уму - львица.
И на зависть скорнякам шкурка.
Так зачем по мелочам злиться?
Посмотри на мой прищур глаза -
В нём горит дежурный свет страсти.
Девять жизней, не моргнув, разом
За тебя отдам, моё Счастье!

Вечер, ветер, фонарь горит,
Льёт на землю с небес вода.
Я сижу у входной двери -
Так никто не умеет ждать!
Ей вернуться давно пора -
Весь расстроенный “от” и “до”,
Половик начинаю драть,
Но когда она входит в дом,

Всё прощаю, не помня зла.
Обаятельный как никто,
Я буквально сбиваюсь с лап,
Помогая снимать пальто!
От того, что поёт душа,
Откровенно навеселе
Я её полосатый шарф
Разорву как голодный лев!

Поворчу, наигравшись всласть:
“Где так долго гуляла ты?
Что мне вкусного принесла?
Кто тебе подарил цветы?
Улыбалась каким дружкам?
С кем сегодня была в кино?”
И, как будто сердясь слегка,
Tыкну в руку свой мокрый нос.

Что касается тех “ребят” -
До чего дуракам везёт!
Я не буду делить тебя,
Потому, что моя и всё!
Как волнительно и чуднO
Мне становится (ой, умру!)
От тепла её стройных ног,
От тепла её нежных рук!

В мире большего счастья нет,
Чем коснуться её плеча,
На колени забраться к ней
И тихонько урчать-мурчать
Так, чтоб сердце играло гимн
Всеми лапами четырьмя!
В коридоре слышны шаги -
Мне пора, извините! Мяу!

Когда я проснусь, у меня будет облако, на облаке будет кот,
Внутри у кота урчалка работает, в полоску его живот.
Кот будет с ладоней мне слизывать песни, улыбки и тишину,
Мы будем гулять по акриловой радуге в тот день, когда я проснусь.
Мы будем гулять, лапы-ноги пачкая, на небе намнём следов.
Мы встретим других – не людей, так ангелов, не ангелов, так котов.
Все вместе, на радуге в ряд устроившись, мы будем пить мятный чай,
И в кожу мне будет, котом прижатое, сердчишко его стучать.
Когда я проснусь, будет полдень матовый, еще, конечно, февраль.
И солнце, улыбчивое, патлатое, подмигивает: пора!
Пора просыпаться, расти задумчиво, травою и вербой – ввысь.
Цвести, колыхаться, стоять под тучами. Пора, говорю, проснись.

...Пока я лежу, потолок качается, я долго и сладко сплю.
Мне снится дорога, «давай останемся», «привет», «я тебя люблю».
На мне поперек мягкий кот раскинулся, серебряный пыжит ус...
Мне кажется, мы не заметим разницы в тот день, когда я проснусь.

Однажды, теплым весенним утром, Господь проснулся излишне рано.
Он встал, встряхнулся, повел боками, нектара выпил Он из-под крана,
Потом умылся (да-да, нектаром) и в форточку посмотрел немножко.
Затем вздохнул и пошел работать: сегодня нужно придумать кошку.
Вчера был заяц. Отличный заяц! Вот этим зайцем Он был доволен:
Такие уши, такая попа, и нос - улыбчивый поневоле.
А в прошлый раз был, конечно, ежик. Куда ж без ежиков в мире этом.
Но кошка - это в разы сложнее. Не просто зверь, а мечта поэта.
Она должна быть пушистой, мягкой, с когтями - когти ей пригодятся,
Она должна работать урчалкой и на полу вверх собой валяться.
Куда там свиньям и дикобразам, куда лисицам и капибарам!
У кошки должен быть дух победы и девять жизней - почти задаром.
Бог долго клеил хвосты и лапы, ругался, дергал, свистел и правил,
Приклеил гребень, потом отклеил, приклеил уши и так оставил,
Усы повтыкивал, селезенку, ну там сердечко, конечно, печень,
Полоску в шкурку, потом урчальник - чтоб кот хозяина обеспечил
Отличным муром. Потом глазищи, язык шершавый, и нос получше,
И уж последней, безумно нежно и аккуратно он вклеил душу.
Она была бесконечной. Да ведь все души, в общем-то, бесконечны.
Местами - твердой, местами - мягкой, и самую чуточку - человечной,
Чтоб у человека, когда он смотрит в глаза кошачьи - паденье, тайна! -
Осталось чувство: он с кошкой вместе, и вместе, в общем-то, неслучайно.

Спустился вечер. Луна смотрела в окно тигриным искристым взглядом.
В зеленой чашке чаинки спали, остывший чайник приткнулся рядом.
Бог спал, укрывшись цветастым пледом. В окне дрых аист, под стулом - заяц.
Под боком Бога лежала кошка и мир мурлыкала, не моргая.

В подвале, среди барахла и картонок
у серенькой кошки родился котенок!
Беспомощно тычась в пушистую шкурку
беспечно сосал он счастливую мурку!
И кошка, к сыночку прижавшись бочком
ласкала шершавым своим язычком.
Негромкую песню ему напевала
и все целовала его, целовала.
А где-то смеялись и плакали люди,
а где-то из страшных палили орудий.
Политики Землю делили на части,
и кто-то мечтал о богатстве и власти.
И только в подвале, под старой доской
царили гармония, мир и покой!

Он родился таким - нелюбимым, ненужным...
Он родился таким - нелюбимым, ненужным,
Раздражая людей своим видом наружным...
Самым страшненьким был из рожденных котят,
И никем был не выбран, никем был не взят...
И пищаньем своим раздражал даже кошку,
И решили хозяева выбросить крошку...

А он выжить сумел, не замерз, не подох,
Научился бороться, спасаться от блох...
Побеждать и сражаться в неравных боях,
Закаляясь, мудрея на этих страстях...
Поедая отбросы у мусорных свалок,
И скрываясь от криков и брошенных палок...

Им пугали родители шумных детей,
Шкурка цвет потеряла от снега, дождей,
Внешний вид заставлял возмущаться народ:
«До чего же ужасно-уродливый кот!»
Даже местные псы и собаки
Избегали с котом этим драки...

Он покорно терпел, ожидая прощенья,
Он причины не знал людской злобы и мщенья,
Он бежал за детьми и выпрашивал ласку,
Терся лбом и мяукал, увидев колбаску...
Благодарно мурлыкал сердобольным старушкам,
Их размоченным в банках консервных горбушкам...

Как-то утром от криков проснулся весь дом,
Это было весной, это было с котом...
Он лежал на боку, и мяукал от боли,
И вокруг была лужа от вытекшей крови...
Он хрипел, задыхался, пытался ползти,
К тем, кто мог бы помочь, к тем, кто мог бы спасти...

И в глазах было столько страдания,
Умирая, он ждал сострадания...
Вдруг увидел он над собой человека...
Как и кот - он был инвалид и калека...
Замурлыкал, почувствовав рядом тепло,
Он привык быть ненужным и чувствовал зло...

А здесь трепетность и соучастие,
А здесь помощь, где боль и несчастье...
Человек, прижал к сердцу дрожащий клубок:
- Потерпи, милый котик! Я рядом, сынок!"
И укрыв его тельце махровым шарфом,
Осторожно понес по дорожке за дом...

Это утро застыло у многих в глазах,
До сих пор вспоминают старушки в слезах,
Как их добрый сосед, сам больной, еле ходит,
На прогулку кота необычного водит...
Кот-красавец, какой-то, мол, редкой породы,
Что однажды его чуть не сбили уроды...

Такой умненький котик! И верный - на диво...
И на солнышке шкурка сияет красиво!
Никуда не уходит от ног инвалида,
Умиленье такое от этого вида!
И привязанность, преданность на загляденье,
Ну не котик, а прелесть! Вознаграждение...

Блин, я вам уже настрочила целую библиотеку!))